Личный выбор

Никакого дуализма: бизнесмен и писатель Дмитрий Липскеров абсолютно уверен, что истинная свобода – не в деньгах и не в творчестве, а в их удачном сочетании.

Еще в пору совдеповского детства мне часто гре­зилось, что в далекой Америке проживает какой- нибудь мой третий дедушка или скупердяй дядюшка, который вот-вот загнется, и специальный юрист по таким нежным вопросам, как на­ следство, явится в мою убогую квартирку и объявит, что волею судеб я стал мультимиллионером…

 

Похоронив мечты о долгожданном богатстве, выросши в дяденьку сорока лет, заработав какие-никакие деньги, я точно знаю, что ни миллион, ни даже миллиард не делают человека счастливым. Нет связи между презренным металлом и высоким состоянием души. Бабки отдельно, душа тоже от­дельно. Есть лишь единственная форма материальной состо­ятельности, имитирующая счастье, – комплекс пушкинского «Скупого», который даже от прикосновения к богатствам исчытывает физическое удовольствие, сравнимое с пиком сек­суального вожделения… Но счастье ли это?

Богатые люди в первом колене зачастую несчастливы, гак как потеряли радость довольствоваться малым, счастье иметь скромное воскресное застолье с дефицитом из продуктового набора и вафельным тортиком на шесть чело­ век, где отец непременно отказывается от своего куска в пользу детей, кото­ рые его делят меж собой в состоянии истинной радости. А глава семьи уже счастлив от того, что его дети счастли­ вы. Мгновение? Но мгновение обык новенного счастья! Хотя счастье в эпитетах не нуждается…

Я помню, как мать привезла мне в пионерский лагерь банку вареной картошки. По прозрачным стенкам стекало растопленное сливочное масло, завлекая с собой мелко на резанный укропчик… Я эту картошку съел один. И не пото­му, что был жадным или голодным. Просто банка с картош­ кой из материнских рук была тем самым счастьем, которым я не желал делиться. Еще мать пожертвовала мне трешницу, которую я без всякого сожаления проиграл в трясучку.

Мы быстро привыкли пить дорогую водку, закусывая вед рами черной икры, еще быстрее эту икру перестали потреб­ лять – за богатство в ней холестерина; в считанные годы нау­чились следить за здоровьем, чтобы подольше пользоваться капиталом; летаем, накачанные стволовыми клетками, на частных самолетах к продажным женщинам на Бали…

Как-то в Нью-Йорке мне пришлось ночевать под мостом, чтобы к шести утра попасть на радио. В эту ночь я думал о том, что если на счету моем скопится пять тысяч долларов, я буду самым счастливым человеком! Но уже утром я был счастлив. Попав на радио, я пил горячий кофе, согреваясь от пронизывающего потусторонним холодом нью-йоркского ветра, – я читал в эфир стихи Губермана и был счастлив…

Другое дело – наследный капитал. Его вообще не замечаешь, как не обращаешь внимания на родинку под лопаткой. Спасибо дедам и прадедам, что дали возможность не заме­чать, какой ручкой пишу: «паркером» или шариковой. Я мо­ гу заниматься, чем хочу, – спортом, философией; спиться или умереть от передоза; в конце концов стать Артистом в широком понимании этого слова. Вероятно, деньги дают ту иллюзию свободы, при которой влетание Божественной искры в душу, отыскивание ее в оной становится делом более простым, нежели если ты, например, был бы нервно истощенным от постоянных забот, как заработать на хлеб насущный. Можно уловить Господне семечко и осознать его в себе, но так и не смочь взрастить самого плода или собрать урожай, когда он созрел. Суета…

Опубликовано в Herper’s Bazaar / ноябрь 2004 года.

Оставить комментарий

Почта (не публикуется) Обязательные поля помечены *

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>