 |
 | | 
|
Критикизмы >> Писатель Дмитрий Липскеров – «Вечерке»
|
Москва то и дело встречает нас билбордами новой книги Дмитрия Липскерова “Демоны в раю”
Книгу уже активно обсуждают, ищут в ней подтексты и затаенный смысл. Тем более, описанные в ней события происходят в наши дни, в нашей стране (хотя не всегда). В ней действуют и помощник президента, и крупные бизнесмены, и политики… Остается только узнать, кого именно имел в виду автор, а дальше уже делать выводы. Казалось бы, чего проще. Но картинка не получается, выдавая все новые и новые факты, сюжеты, героев…
О романе и литературе мы решили поговорить с самим писателем, чтобы уж точно расставить все точки над “i”.
– Вы очень часто говорите, что пишете для себя, а не для читателя. Почему? Разве вам неинтересно, как воспримут вашу книгу другие?
– Я пишу потому, что есть некое задание и потребность. Я пишу не для кого-то.
В том числе даже и не для себя. Есть некая душевная повинность, которую я вынужден исполнять.
– А “задание” от кого?
– Ну, может быть, не задание. Это не совсем правильно. Это скорее некий инстинкт.
– Можно ли сказать, что все ваши книги о любви?
– Конечно, можно. Только есть понятие любви между мужчиной и женщиной, а есть любовь, которая даже выше этих отношений – это любовь ко всему, что есть вокруг нас. Мои книги об этой любви. Принимаешь и любишь те состояния, которые есть в жизни. Со всеми ее проблемами и невзгодами.
– Многие читатели замечают, что в ваших книгах всегда есть персонаж, наделенный какими-то сверхъестественными способностями или ущербен. В “Леонид должен умереть” – это эмбрион, в “Демонах” – Карл. С чем это связано?
– Действительно, об ущербности говорят много. Просто в крайнем, критическом состоянии и люди проявляются по крайности. И это состояние наиболее интересно для писателя.
– А какой из ваших персонажей вам наиболее близок? Хотя бы в последней книге.
– Чехов был совершенно равнодушен к своим персонажам, я также. Они не трогают меня своими проблемами. Закончив книгу, я никогда к ней не возвращаюсь и не вспоминаю.
– А зачем вы вообще тогда всем этим занимаетесь? Вы же успешный бизнесмен, и дел вам и без книг хватает.
– Я и сам до сих пор не понимаю, зачем этим занимаюсь. Писать книги – это очень тяжелый труд. Самый тяжелый из всех, что я попробовал в жизни. Но я уже говорил, это мне предначертано. И никуда я от этого уйти не могу.
– В одном из интервью вы сказали, что пишете книги строго в соответствии с заранее составленным режимом дня. Это помогает приходу вдохновения? – Вдохновение – это для девочек и поэтов. Есть тяжелая работа. Когда целый год пишешь, не может же быть постоянного вдохновения! Это приятное, но очень ложное чувство. Все равно что влюбиться в состоянии алкогольного опьянения, а на утро проснуться и ужаснуться увиденному. С писательством происходит то же самое.
– А как приходит замысел книги?
– Это как выстрел в голову. Раз и все.
– Многие ваши герои кажутся очень узнаваемыми.
У них есть реальные прототипы?
– Главные герои полностью вымышлены. А второстепенные тоже почти не имеют прототипов. Просто многие люди и в жизни действуют по одной схеме, поэтому в книгах кажутся легкоузнаваемыми. Но это не так. Талант автора и состоит в том, чтобы сделать вымысел абсолютно реальным.
– Говорят, что ваш роман “Родичи” хотят экранизировать. А сценарий вы сами пишете?
– Сценарий – это второстепенная работа. Зачем же кромсать собственные воспоминания? Я свою работу уже сделал. А этой пусть занимаются другие. Смысл экранизации в том, чтобы людям, которые не умеют читать, донести смысл литературного произведения, хоть частицу великих мыслей.
– А если сценарий получится плохим и совершенно не похожим на книгу? Ведь такое уже не раз было у других авторов.
– Всегда можно не согласиться и заставить переделать. Это же мое право. И идут же пьесы по моим книгам. Где-то лучше, где-то хуже. Предложений же по экранизации было много. Но пока в России ничего не получается. По моим книгам нужно снимать крупнобюджетное кино. Пока в России это не получается.
– А на Западе вас издают? Как-то вы сказали, что на сегодняшний день к русской литературе на Западе никто не имеет интереса.
– Я пишу по-русски. Я не космополитичный писатель. Хотя в Европе меня тоже активно переводят.
Дело в том, что на Западе все давно отформатировано. И им очень сложно с переводом моих романов. Они просто никак не могут определиться, куда же меня поставить – на какую полку: не детектив, не фантастика… Какая-то непонятная литература. А когда разберутся, распробуют – тогда и происходит прорыв.
– Вас часто сравнивают с великими и известными писателями: Чеховым, Маркесом, Пелевиным, Хармсом. Как вы к этому относитесь?
– На сегодняшний день уже 75 писателей, с которыми меня сравнивают. Журналисты любят приделывать руку Пушкина к голове Гоголя, потому что обожают клише. Это невозможность мыслить самостоятельно. Но ко мне это все не имеет никакого отношения.
Уже просто не знают, с кем еще сравнить, и это хороший показатель. Со временем это проходит, и потом уже с тобой начинают кого-то сравнивать.
– Вы были одним из тех, кто создал литературную премию для молодых писателей “Дебют”. Что она для вас значит?
– “Дебют” – это дань, долг, который необходимо возвращать, потому что со мной так же мучались писатели старшего поколения. Я на всю жизнь благодарен Ольге Кучкиной и Мишурину. И теперь сам должен делиться с молодыми освоенными навыками.
Я в то время не чувствовал за собой никого. Никто не писал. За мной было просто голое пространство. А теперь мы желание писать возбудили и стимулировали. Теперь понимаем, что есть 50 тысяч молодых людей, которые постоянно пишут.
Премия уже обрела серьезный вес. В ней есть дух бескорыстности. Она единственная, делающая что-то для литературного процесса. Все остальные только готовят друг друга к получению следующих премий.
– А как вы сами относитесь к литературным наградам?
– Меня премии не интересуют. Я финансово обеспечен. А потом просто задайте вопрос: а судьи кто? Кто присуждает различные премии? Странные люди. Например, Эппель возглавлял Букеровское жюри. Почему? Это все равно что лейтенант будет приказывать генералам. У нас же в “Дебюте” в жюри люди практически с безупречной репутацией. Это еще и педагоги, которые подсказывают, как сделать и написать так, чтобы потом удачно писали всю жизнь. Ведь первая книга не показатель. Все решается со второй.
– Вы в романах, в том числе и последних, довольно жестко и узнаваемо выводите своих персонажей. И хотя, по вашим словам, они вымышлены, некоторые себя все-таки узнают. Не обижаются потом?
– Да бог с ними. Пусть обижаются. Я и сейчас готов сказать, что не люблю гаишников. Они на 99% дегенеративны и коррумпированы.
– Вы не раз говорили, что находитесь вне политики. А зачем тогда нужна работа в Общественной палате?
– Я там занимаюсь не политикой, а общественными делами. Как гражданин я уверен, что быть в оппозиции, особенно в нашей стране, зачастую просто преступно. Оппозиция – всегда отрицание.
Это не созидательная функция. Да, мне тоже на 75% не нравится то, что происходит в стране, но я понимаю, отчего это происходит и пытаюсь эту ситуацию менять. Не политическую. По этой причине я никогда не уважал Явлинского с его бездарным пыхтением. И уважаю Чубайса, который всегда был предельно принципиален. Кто-то из этой партии уходит, а он никогда не отказывается от практической работы в государстве.
Даже если у власти другие люди и другие партии. Он не живет на халяву.
– Вы не раз говорили, что все потрясения и переживания должны происходить в юности, в ней же и остаться.
А в 40 лет интереснее проводить свое время с детьми, нежели ходить куда-то. Уже ничего не интересно?
– Мне интересно заниматься с детьми тем, чем я сам занимался в их возрасте. Это попытка осмысленно прожить свое детство. А острое – то, что еще никогда не переживал, – уже все было. Например, первая смерть. Но если это уже двухсотые похороны, то это не так остро ощущаешь. Мне больше не нужны поездки в “горячие точки”. Я хочу покоя.
– А что вы читаете? Нравится кто-то из современных писателей?
– Я читаю классику либо что-то связанное с философией. В современной литературе слишком много брака, и мне некогда в этом разбираться.
– А если друзья или родные что-то посоветуют прочитать?
– Мне почему-то не советуют.
– Вы довольны новой книгой? Появились уже планы на следующую?
– Есть ощущение законченного труда. И слава богу, что закончил. Пока голова пуста. Что будет дальше – посмотрим.
Справка “ВМ”
Дмитрий Липскеров – модный писатель и драматург, член Общественной палаты России, совладелец сети ресторанов. Ворвался в литературу с романами “Сорок лет Чанчжоэ” и “Последний сон разума”.
Соавтор идеи премии “Дебют”, выпускник Театрального училища имени Щукина по специальности “актер драматического театра и эстрады”. В 2007 году издательство “АСТ” выпустило собрание сочинений Дмитрия Липскерова в восьми томах.
Олег Рагозин
|
|
 
|
|
