Я одинок настолько, насколько может быть одинок человек. До черной пустоты. До края.

Понимание этого часто приводит меня в отчаяние. Невозможно к этому привыкнуть. Невозможно привыкнуть к Бесконечности.

Мое одиночество не связано с отсутствием чувств кого-либо ко мне. Я одинок от Бога. Надеюсь, что от Него.

Бесы кружат… Круженье их — бесконечная карусель, так, что во рту привкус моря. Бесы кружат!.. Есть большой соблазн превратить их в ангелов.

Одиночество — ощущение близости смерти, может быть, сама смерть. Я сам — своя смерть. Я очень страшусь смерти, а значит, еще более боюсь себя, как ее носитель, как сама смерть.

Быть беременным собственной смертью. Вынашивать ее, холить, нежить… Знаешь наверняка, что разродишься удачно. Родишь себя, родишь смерть. Родишь мать, отца… Только не своих детей…

Рассказывать об этом бессмысленно. Объяснять — бессмысленно вдвойне. Секунде равен час. Часу — день, дню — месяц!.. Ах, все!!! Как все?!. На лице обескураженность, затем отчаяние. Все облетело. И листва, и лепестки ромашки, и волосы с головы… Ты готов снестись, как курица. Только черным цветом. Скорлупа черная, а желтка нет. Вместо — капля души, или ошметочек ее… Несут… Какого цвета ошметочек, простите?..

Противоядие против смерти… Ах, какая нужда в нем! Какая величайшая потребность в нем! Придумать что-либо замечательное или взаправду обнаружить противоядие!.. НЕТ противоядия против страха смерти!!! Всегда, каждую минуту представлять себе, что болен неизлечимо, веровать в это, как в Бога, сильнее, чтобы, когда по-настоящему, не так неожиданно, не так головокружительно больно, не так, будто в замедленной съемке наблюдаешь, как пуля летит в твою голову. Есть время рассмотреть калибр и искупаться в адреналине от предстоящего конца. Ах, ах, ах… Врезалась в череп и…

Она… Существо Божественное. Чиста и бела, как перышко из лебединого крыла. Ее столкновение со мной — неудача. Я словно окатил ее одиночеством, подморозил своей смертью. Так в трехлитровую банку молока попадает жирная чернильная капля. Но молоко столь густо, столь огромно в нем бессмысленное стремление жизни, и чернил в сливочной белизне не видно… Так преисподняя не в состоянии загадить райской прозрачности… От Бога… Спасибо ей, спасибо Ему за прозрачную глупость бытия!

Ее молодость, ее юная чувственность, жизнерадостность еще более подчеркивают мою конечность, мое увядание. Что странно, я никогда не думаю о ее конечности, о том, что, вполне вероятно, она скорее увянет, несмотря на долгое время, которое я жил до того момента, пока родилась душа лебедушки. Вероятно, мне плевать! Эгоист?!. Впрочем, она лет на тридцать переживет меня!!!

33241cookie-checkПро утро, пух и смерть